— Абсолютно.

— За границу?

— То место, куда я отправляю, не находится в России, — твердо обещал Моран.

— И не потребуется справка от военкомата? — робким тоном на всякий случай уточнила Анна Ивановна.

— Я не спрашиваю ни одного документа, — заявил Моран. — Я беру только деньги. Все деньги, какие есть.

Он толкнул ногой шкаф, и от пинка открылась дверца. Вешалка и полки ломились от одежды, а на самом верху, там, где должны были бы помещаться шляпы, Анна Ивановна узрела целую гору перевязанных веревками мятых купюр.

— Видали? — Джурич Моран кивнул на шкаф. — Бумажные деньги! А? И кто здесь до такого додумался? Бумажки! Да уж. К подобным штукам трудно привыкнуть…

Он вытянул длинные ноги, развалясь в кресле, и кивнул носом на Дениса:

— Иди сюда. Выбирай одежду… Живо! — прикрикнул он, видя, что Денис медлит. — Соображай быстрее, солдат, иначе рано или поздно от тебя останется одна клякса.

«Солдат», — мысленно повторил Денис. Слово почему-то польстило ему. Хотя служить в армии он на самом деле категорически не хотел. «В армии не говорят „солдат“, — подумал он. — Там говорят „рядовой“, а это обидно, потому что я не рядовой, я уникальный. — Он вздохнул. — „Солдат“ говорят авантюристы и шлюхи».

Он никогда не встречал ни авантюристов, ни шлюх. Может, оно и к лучшему.

Денис отделился от стены и приблизился к шкафу. Здесь висели и лежали скомканные костюмы всевозможных фасонов и размеров. Такие можно видеть в костюмерной задрипанного театрика, куда бархатная куртка Гамлета попадает, после долгих приключений, совершенно вытертой и честно служит одеянием всех принцев, играемых в этом театре, пока наконец рукава не протираются окончательно и не начинают осыпаться на Принце-Олене прямо во время детского утренника.

Моран следил за Денисом с нескрываемым любопытством.

— Но ведь это… старые театральные костюмы, — проговорил Денис нерешительно.